Американский стиль

Американские авторы, как например Джон. Ф. Льюис признают, что время введения катания на коньках в Америке не может быть точно установлено, и что раньше других местностей оно появилось, по-видимому, в Филадельфии.1
Мы знаем очень мало о том, как развивалось там фигурное катание в конце XVIII и в начале XIX веков. После блестящего визита Б. Уэста в Англию, на его родине, очевидно, шла какая-то оживленная работа, но нам удалось найти ее отражение в литературе до 1850 г. только в общих чертах.

Кроме уже цитированного нами Грэйдона, Ватсон в своих «Анналах Филадельфии», а также Вильям Мак-Кэй рассказывают, что река Делавэр часто бывала вся покрыта конькобежцами, среди которых многие бросались в глаза своей ловкостью и силой; они упоминают много имен: Вильям Торпс; знаменитый хирург доктор Фульке; губернатор Миффин; тут же негр Джо Клайпуль, употреблявший коньки с небольшим желобком и отличавшийся быстротой движений; необыкновенно ловкий и грациозный фигурист Джордж Хейл, катавшийся в красной куртке и лосиных рейтузах; генерал Кадваладер и лучший конькобежец того времени Чарльз Массей. Популярность катания росла вместе с ростом города. Делавэр, а потом и правый приток его Скуилкилл, по уверению Льюиса, представляли для катания »исключительные удобства,2 и когда на омнибусах появлялось объявление — «На Скуилкилле хороший лед», то не только сотни, а тысячи устремлялись на реку.

По-видимому, в это время техника и манера катания немногим отличались от европейских. Ведь та и другая стояли в огромной зависимости от формы и совершенства самого орудия спорта — конька, а последний был тогда везде почти одинаков — железное или стальное довольно плоское и низкое лезвие в деревянной колодке с ременным креплением, неудобным и причиняющим боль.

Но уже во второй четверти XIX века количественный рост фигуристов, по-видимому, достиг того предела, который должен был дать скачок в качество: в 1849 г. в Северной Америке открылся первый клуб в Филадельфии, значит надобность в нем назрела; а вместе с этим сейчас же начался бурный прогресс техники конька, а с нею и техники катания.

Уже в 1850 г. Е. В. Бушнелл впервые изготовил конек целиком из металла, ни по высоте, ни по форме лезвия совсем не похожий на старые древо-железные коньки. Он был гораздо выше прежних и по внешности, как видно на рисунке, напоминал санный полоз — лезвие спереди круто и закругленно поднималось к носку сапога; конек имел четыре стойки, последовательно повышавшиеся от задней к передней, кривизна была значительно больше, чем у более ранних коньков. К сожалению, крепление этого конька было по-прежнему плохое — ремни с пряжками. Первые экземпляры его стоили 30 долларов за пару.3

Рис. 41. Конек Бушнелла (1850 г.)

Филадельфийский клуб конькобежцев, согласно уставу, имел целью «обучение и совершенствование в искусстве катания, развитие дружественных чувств во всех участниках развлечения и действительное применение надлежащих средств к спасению провалившихся под лед».4
К моменту основания филадельфийского клуба в нем оказалось уже значительное число искусников; среди них история сохранила нам имена полковника Пэйдж, Питера Уивер, братьев Ван-Хук и др.

Вооруженные новыми коньками, они развили на своем катке на реке Скуилкилл энергичную работу и вскоре далеко обогнали Европу и соседнюю Канаду. Сперва в катании участвовали только мужчины,— женщины являлись только в качестве зрительниц. Но с 1854 г. дочь одного из членов клуба мисс Ван-Дейк появилась на коньках и быстро овладела искусством. Ее примеру последовали другие девушки, и с этих пор фигурное катание стало модным спортом.

Под влиянием филадельфийцев начался расцвет этого спорта в других городах: в Бостоне к началу гражданской войны 1861 — 1865 гг. уже была целая школа фигуристов, в том числе получившие позже громкую известность; Е. Барней и Дж. Бэрри, двоюродные братья Фулдеры, Чарльз и Вольдемар, и др.

Около этого же времени эти две группы вызвали к жизни фигурное катание в Нью-Йорке, продолжая дома развивать технику его, и в 1858 — 59 г. член филадельфийского клуба Пинчен впервые сделал змейку), Бостонцы не отставали, и Барней выдумал труднейшую восьмерку, состоящую из двух простых дуг-кругов вперед наружу, но перемена ног делалась посредством ложного перехода (вексира) вперед, правая вперед наружу — подкладка на левую (сзади правой) вперед наружу и т. д.,— фигура, которую в настоящее время сделает далеко не всякий первоклассник. Братья Фуллеры придумали несколько акробатических номеров — таковыми казались тогда пируэты. Чизмэт впервые сделал восьмерку на одной ноге в 1862 г., а в 1864 г. Адам Бодуэн — восьмерку на одной ноге с петлею. Около этого же времени был впервые проделан колпачок, а также переменные переходы, названные «мохок» и «чоктов». Е. Куук и Джаксон Гейнс выдумали пируэты назад наружу, пируэт колечком и циркули.

В 1862—63 г. в Нью-Йорке почти повторилась история Филадельфии. В 1862 г. один из местных фигуристов А. Мак-Миллен изобрел еще новый конек, механически прикреплявшийся к подошве и каблуку обуви посредством цапок, сжимавшихся винтами. В том же году в Нью-Йорке образовался клуб конькобежцев, техника быстро дошла вперед, появился ряд знаменитостей, среди которых встречаются знакомые и в Европе имена: Е. Т. Гудрич, Колли Кертис, чемпион Америки 1861 г., В. Б и шоп (псевдоним «Франк Свифт») и др. Женщины не оставались в стороне; история сохранила нам славные имена девушек Генриэтты Беделл, Нелли Диин, Кэри Мури сестер Тобэй. При этом, задолго до начала танцев на льду и парного катания в Европе, эти виды катания практиковались в Америке — выдающуюся пару составляли Нелли Диин и Колли Кертис.

Почти одновременно шло развитие фигурного катания и в соседней Канаде — в Квебеке, Монреале и других городах; в 1865 г. там был сделан новый шаг к усовершенствованию конструкции конька — был изобретен всесветно известный потом в течение 3—4 десятилетий остроумный механический «Галифакс-Акме-Клуб», крепко надевавшийся на сапог одним нажимом рычага-пружины,

Рис. 42. Конек «Нью-Йорк-Клуб».

Рис. 43. Конек «Галифакс-Акмэ-Клуб»

Катки и клубы вырастали в то время в Северной Америке как грибы; страстью к катанию заразились Бруклин, Буффало, Джерсей-Сити, Питтсбург, Цинциннати, Кливлэнд, Чикаго, С.-Луи, и в 1868 г. в Питтсбурге уже состоялось объединение — собрался первый всеамериканский конгресс, который регламентировал правила соревнований, принял составленную Нью-Йоркским клубом программу из 25 номеров для руководства фигуристов и для соревнований, в которую вошли как школьные, так и специальные и произвольные фигуры. В том же году разыграли первенство Америки; оно досталось Колли Кертису вместе с медалью в 500 долларов.

В 1886 г. североамериканские клубы объединились в «Национальный Союз любителей катания на коньках», а в 1888 г., по инициативе Луиса Рубенстейна, чемпиона Канады и Америки 1888— 1889 г., их примеру последовала и Канада. В 1891 г. на конгрессе в Нью-Йорке эти организации пересмотрели и вновь установили программы и правила состязаний.

К этому времени начертательная техника американских фигуристов достигла изумительного совершенства; русские фигуристы могли убедиться в этом в 1890 г. при посещении Петербурга Л. Рубенстейном, а в 1896 г. профессионал Джо Мифер показал в Вене такие фокусы, как например восьмерку на одной ноге, дважды пройденную точно по одному следу или дважды повторенные на каждой ноге круги (не спирали) с одного толчка; разные звезды, буквы и тому подобное.

Если англичане уклонились во второй половине XIX века в крайне обособленную форму движений, преследуя громадный ход и строгую трудную постановку тела, почти, игнорируя при этом самую фигуру, т. е. рисунок на льду, то в Америке поступили точно так же, с тою разницей, что здесь ударились в крайность как раз противоположную. То, что было в избытке у англичан того времени и что они доводили до абсурда — большой ход, — здесь совсем отсутствовало. В конце концов американское искусство катания надолго, чуть не до наших дней, застыло на педантически точной мелкой гравировке и на акробатике, сопряженных с положительно уродливыми постановками тела.

Изобретя целый ряд улучшений в коньке и благодаря своему природному стремлению ко всякого рода усовершенствованиям, американцы в какие-нибудь десять-пятнадцать лет выработали целые серии характерных элементов фигурного катания: змейки, циркули, пируэты на ребре, пируэты на носке, петли, колпачки, клювы, танцы на льду—больше чем приобрела вся Европа за два столетия; все американские открытия того времени и посейчас составляют основу нашей школы и произвольного катания. Самое же важное их достижение — это способ получения хода на перетяжке, «кью», крюках и выкрюках без отталкивания свободной: ногой, а только работой опорного колена и корпуса.

Но американские катки страдали одним недостатком — теснотой, так как по климатическим условиям их устраивали в закрытых помещениях. Кроме того, и американские коньки, открывшие своим авторам столь обширные новые горизонты, тоже страдали общей всем им болезнью — излишней кривизной лезвия, правда сильно облегчившей исполнение всевозможных петель, пируэтов, змеек и быстрых поворотов, но зато исключившей самую возможность быстрого смелого хода. Эта же кривизна, в связи с теснотой ледяных площадок, свела размеры фигур до минимума, и, вместо поэтических, упоительных плавных круговых полетов Гете, Фита и Гутс-Мутса, получилось какое-то верчение чуть ли не на одном квадратном метре, правда искусное до акробатизма и поражающее чистотой, геометрической правильностью и точнейшим покрытием повторяемых по  одной линии рисунков.

Если в Европе, а также и в Америке до 1850 г., а теперь, во всем мире все фигуристы прежде всего искали и ищут в своем катании красоты, грации, ритма и динамики, если даже англичане в своих длинных стремительных дугах преследовали опять-таки красоту, хотя и своеобразно понятую, то американец второй половины XIX века меньше всего заботился о внешнем впечатлении от своих движений на льду: рисунок, труднейший и сложный, правильно и чисто выгравированный и аккуратно покрытый, да к тому же еще и вновь выдуманный; труднейший новый, чисто и уверенно выполненный фокус—пируэт или запутанная змейка — и превосходство над соперниками — успех — вот цель его стремлений; грация и красота — в теории признавались, но плохо понимались и на деле проявлялись слабо.5 «Бьютифул дайеграм» (красивый рисунок) был идеалом в Америке. Только там могла выработаться нелепая формула: «правильность рисунка доказывает правильность постановки тела»,— формула, не делающая в понятии «постановки» никакого различия между биомеханической и эстетической стороной и потому неминуемо ведущая к подавлению последней и к пренебрежению как ходом, так и красотой движений.

Рис. 44. Американский стиль. Чемпион Америки 1893 г. Дж. Бэкон.

Рис. 45. Американский стиль. Е. Барней.

Рис. 46. Чемпион Америки 1906 г. Ирвин Брокау.

Этот своеобразный уклон легко объясняется теми резкими особенностями культуры американца, которые выросли на почве экономических и социальных особенностей американской жизни. Совсем не случайно все существенные улучшения конька были сделаны именно в Америке; широкое  изобретательство, техническое усовершенствование во всем и самая напряженная рационализация должны были привести к этому; так же неизбежно это привело к тому, что вещественный признак фигурного катания — рисунок поднялся до наивысшего совершенства. Но те же факторы, которые обусловили выработку в американце его пресловутой деловитости, создали в нем привычку оценивать на деньги не только хозяйственные материальные объекты, но и невещественные культурные ценности, а это привело к притуплению художественного чутья и чувства прекрасного.

Но, как увидим ниже, нет правила без исключений, и в Америке оказался по крайней мере один человек — Джаксон Гейнс, который пошел своею собственной дорогой и сумел не только сам сделаться настоящим художником, но и развить свое влияние до мирового масштаба, несмотря на краткость своей безвременно прерванной жизни.

1. Jоhn F. Lewis, Skating and the Philadelphia Skating Club, Philadelphia, 1895.

2. Одно из них состояло, по-видимому, в том, что лед под конькобежцами постоянно проваливался. В Анналах Филадельфийского клуба сохранились записи о числе спасенных жизней при провалах во время катания: в 1853 г. спасли 28 человек, а в 1859 г. уже 125. Были изобретены особые лестницы, длиной около 20 фут (более 6 м) с крюками на конце для опоры на лед; по ним невольные купальщики могли с наибольшим, удобством (по словам клубского протокола) вылезать из воды. Поистине изумителен энтузиазм и юмор тогдашних спортсменов Америки.

3. J. Brokaw, The Art of Skating, New-York, 1913, стр. 9.

4. § 2 устава.

5.  Как [иллюстрацию этого непонимания, следует привести одно указание из книги Meagher, признанного в Америке чемпионом мира в 1891 г.: «Помни, что можно смотреть вниз на ноги (!) при исполнении фигур на месте» (т. е. в школьном катании).