Начало фигурного катания в России

Англичане Вандервелл и Уитэм в своей «Системе фигурного катания» (1869 г.) пишут, что конек был в России совершенно неизвестен и введен там в употребление лишь «совсем недавно иностранцами. Какое невежество! Ведь еще Пушкин в двадцатых годах прошлого века писал в «Евгении Онегине»: «Мальчишек радостный народ коньками звучно режет лед», а один из его критиков весьма проницательно пояснил: «это значит, что мальчишки катаются на коньках». «Справедливо» — ответил поэт. Но мы можем сделать из этого вывод, что коньки у них были с острыми железными, а то и стальными ребрами, и что едва ли в ту деревню, «где скучал Евгений», коньки для мальчишек только что привезли тогда прямо из Шеффильда от знаменитого мастера Джона Уилсона. Гораздо правдоподобнее предположить, что коньки  существовали в России так же или почти так же давно, как и в странах Западной Европы, хотя у нас и нет прямых на это указаний. Что касается специальной литературы, то мы имеем ее уже в 1838 г., когда была издана, еще в 1836 г. разрешенная «ценсором» Корсаковым к печати, книжка Г. М. де Паули*  под заглавием «Зимние забавы и искусство бега на коньках с фигурами. Санкт-Петербург. У книгопродавца Лисенкова, 1838 года.»

Праздник на катке СПб Речного яхт-клуба в Юсуповом саду 3 февраля 1866 г.

Нельзя не привести здесь некоторых любопытных выдержек из этой книги. Паули называет бег на коньках самым приличным и полезным зимним удовольствием; составляя забаву юношей, оно  одушевляет нередко веселость и людей взрослых, возбуждая участие даже и самих зрителей». Он удивляется, что доселе им столь мало пользовались, однако замечает, что «в течение прошедшей зимы не только число катающихся на коньках по Неве увеличилось значительно, но даже кадеты и воспитанники прочих заведений начали наслаждаться этим приятным удовольствием», и констатирует далее, что «здесь не видали еще отлично совершенного бегуна на коньках». Паули описывает древо-стальные коньки — голландские длинные и скандинавские короткие и отдает предпочтение последним с «выемкой (т. е. желобком) до половины стали.» В первой части книги описываются приемы катания для начинающих, включая  прыжки на двух ногах, бег прямой и по кругу вперед и назад и пр. Вторая часть озаглавлена «Искусные круги» — это уже фигурное катание. Она начинается с «узлов». Они «суть красивые извороты на коньках»; из описания видно, что это — пируэты на двух и на одной ноге, причем автор заявляет, что делает до восемнадцати узлов на одной ноге с одного раза, а один из его университетских товарищей делал двадцать два. Далее, под названием буквы Е, описываются тройки, потом идет «леверенция» — это кораблик (вспомним «реверанс» Гарсэна), который рекомендуется делать, хорошенько согнув колена и опершись руками на ноги поверх коленных чашек. «Повороченный круг» — троечный английский переход (уанс-бэк). Наружные круги вперед и назад, дотрагиваясь до льда рукою; узлы назад — это «есть самое трудное упражнение». Часть III заканчивается «черчением фигур», начиная с «прямой линии». Тут мы видим, между прочими фигурами, листья, маленький циркуль, большой циркуль, Е наружу и внутрь, лучистый циркуль, цветы и наконец вензель «его императорского величества» с одного раза, с двух раз, и «с глорией», т. е. с короной и лаврами. »Текст все время ссылается на рисунки, но они в нашем экземпляре, увы, не сохранились.

После книги де Паули в России изредка появлялись статьи и книжки о беге на коньках, как, например, в 1867 г.  «Школа конькобежца» неизвестного автора, в 1884 г. И. Я. Гер да «Катание на коньках и игры на льду», в 1900 г. книжка М. Кистер, но все это или представляет собой заимствование из уже известных нам зарубежных изданий, или же крайне слабо по содержанию.

Во всяком случае, не подлежит сомнению, что в начале XIX века и в более позднее время коньки были едва ли не самым излюбленным и распространенным зимним развлечением нашей молодежи: состоятельные пользовались специально подготовленными площадками — катками, бедные довольствовались утоптанным затверделым снегом улиц и замерзшими прудами и лужами.

Но наши сведения о собственно фигурном катании, как организованном спорте и искусстве, не восходят выше шестидесятых годов прошлого столетия, когда в Петербурге появился Дж. Гейнс. Он показывал у нас свое удивительное искусство на особом небольшом огороженном катке, устроенном на площади между Адмиралтейством и «Медным Всадником». По рассказу очевидца проф.. В. И. Срезневского, зрелище катания Гейнса представлялось тогдашним русским конькобежцам каким-то откровением: изумительная легкость и непринужденность выполнения весьма сложных по тогдашним понятиям фигур и танцев, необыкновенные грация движений и музыкальность их оставляли в зрителях неизгладимое впечатление...

Под его-то влиянием искусство катания пробудилось,  а потом развилось и у нас.

К чести первых русских активных деятелей в области фигурного катания надо сказать, что, кроме любви к спорту ими руководили только чисто эстетические тенденции, в которых моменты личного творчества и художественного восприятия сосуществовали теснейшим образом.

Формы искусства катания наиболее отражали в себе вкусы и настроения тогдашней массы спортсменов, по преимуществу интеллигентной, т. е. по существу мелкобуржуазной (рабочая молодежь принимала участие в этой деятельности лишь в единичных случаях). Этим объясняется большая близость нашей русской школы восьмидесятых годов к тем общеевропейским нормам, которые несколько позже нашли свое воплощение в международном стиле.

С другой стороны, в этой мелкобуржуазной среде в тот период, когда еще не было демократических спортивных клубов, объединявших широкие массы населения, не могло возникнуть никакого самобытного течения в нашем спорте-искусстве, и под влиянием специальной литературы Запада и Америки и зрелища поразительной чистоты рисунка в исполнении Л. Рубенстейна, посетившего Петербург в 1890 г., энергия спортивной молодежи бессознательно последовала американским рационалистическим и изобретательским тенденциям, доведя вскоре рисунок в специальных фигурах до высшей степени развития, но усвоила в то же время манеру катания в континентальной форме, составлявшей наследие Гейнса, и подошла вплотную к тому же международному стилю.

Густав Хюгель.

Гильберт Фукс.

А. П. Лебедев (умер в; 1923 г.).

А. Н. Паншин (умер в 1904 г.)

Но вернемся к шестидесятым годам.

В то время в Петербурге уже существовали, кроме обыкновенных ледяных катков частных предпринимателей, две спортивные организации, развивавшие коньковый спорт: это были каток английской колонии Нива Скэйтинг Сосайти на Неве против Английской набережной, вскоре прекративший свою деятельность, и каток Речного Яхт-Клуба, возникший в 1865 г. в городском Юсуповом саду на Садовой (ныне улице 3 Июля). Дивное катание Дж. Гейнса, конечно, нашло там многочисленных подражателей, но достоверных сведений о тогдашнем катании до нас не дошло. Мы знаем лишь, что на катке Яхт-клуба около 1881 г. образовалась группа лиц, усиленно занимавшихся фигурным катанием как спортом; что Яхт-клуб был приглашен на первое в Европе международное состязание в фигурном катании в Вене в 1882 г., но не принял в нем участия, и что в следующем 1883 г. петербуржцы наконец выступили в международном конкурсе в Гельсингфорсе и одержали там в лице А. П. Лебедева полную победу. Конкурентами его были уже известные нам К а та ни и Р. Сундгрэн, а также К. фон Голи (СПб) и Бояринов (Кексгольм).

Стало быть, к этому времени фигурное катание стояло в Петербурге уже на значительной высоте. Но нужно оговориться, что фигурным катанием занимались и двигали его вперед только отдельные личности.

А. П. Лебедев, как фигурист, был вообще чрезвычайно своеобразен; при высоком росте и худощавом сложении он был необыкновенно гибок, пластичен и полон жизни в движениях; катание его, в особенности произвольное и специальные фигуры, было совершенно оригинально и самостоятельно. К сожалению, он был одержим какой-то болезненной замкнутостью или застенчивостью, и не многие могли похвалиться тем, что видели его катание: упражнялся он всегда в такое время (рано утром), когда каток был пуст, на состязаниях почти не выступал, почему и не пользовался известностью вплоть до 1890 г., когда имя его прогремело на весь спортивный мир.

Яхт-клуб, как таковой, мало интересовался коньковым спортом, и каток в Юсуповом саду в 1887 г. перешел в пользование образовавшегося там еще в 187? г. тесного небольшого кружка истых спортсменов и поклонников конька из числа посетителей яхт-клубского катка; так зародилось С.-Петербургское общество любителей бега на коньках.

В этом же году состоялось уже упомянутое нами успешное выступление одного из постоянных посетителей катка Юсупова сада художника Роберта Бюхтгера в состязании на первенство Баварии в Мюнхене.

Наиболее выдающимся деятелем в области организации фигурного катания в России был проф. В. И. Срезневский, один из учредителей СПб общества любителей бега на коньках и бессменный председатель его до самого дня его ликвидации; это Общество за все время его существования было главным очагом развития искусства катания в России. Здесь сосредоточивалась и учебная, и спортивная работа в области фигурного катания. Но в своей деятельности Общество не ограничивалось одним только этим видом конькобежного спорта — оно служило в то время центром развития и скоростного бега: отсюда вышел знаменитый скоростник А. Н. Паншин, изобретший стальной беговой конек и с огромным успехом выступавший на скоростных соревнованиях в Голландии и Австрии.

На других частных катках в то время тоже шла своя почти самостоятельная работа; на «Прудках» (потом засыпанных под б. Скобелевский сквер на Песках), у Симеоновского моста на Фонтанке, у Красного моста на Мойке были свои немногочисленные фигуристы: Андрианов, Хомский, Зимницкий, К. Бен о, Афанасьев и др. Кроме первого, все они были слабы и ничего не вложили в искусство катания. Зимницкий, впрочем, отлично танцевал мазурку и русского «трепака». Иное нужно сказать о Г. Сандерсе: он, работая почти самостоятельно на Симеоновском катке и анализируя технику катания, в попытках привести все возможные для конькобежца фигуры в систему, создал своеобразную и богатую школу так наз. специальных фигур, которые, впрочем, разрабатывали и другие современные ему фигуристы, но в другом направлении и далеко не в таком совершенстве.

Как же тогда катались? Какие фигуры исполняли и что служило тогда «школой» для фигуристов? В то время все занимались школьным катанием по «Следам на льду» д-ра Кор пера; школа состояла из тех же основных фигур, что и современная, сложные фигуры отличались от теперешних значительно, построение всех было другое: при исполнении Голландских шагов, перетяжек, троек, петель со всех четырех ходов не требовалось делать их замкнутыми до пересечения концов, не требовалось значительной величины фигур и даже осей симметрии в строгом смысле: например, вторые части троек и петель делались всегда меньше и закривленнее первых,— все фигуры сохраняли еще общую форму спиралей, а не кругов, средние части параграфов были, как правило, почти вдвое уже крайних частей. В сложные фигуры школы входили бесконечные комбинации основных: тройка—петля на правой—тройка — петля на левой; петля — тройка; тройка—петля — тройка; петля — тройка—петля. В форме восьмерки: восьмерка—тройка; тройка — восьмерка; восьмерка—двукратная тройка; двукратная тройка— восьмерка и т. д. Однореберных крюков и выкрюков не умели делать — первый начал исполнять их у нас Сандерс в специальных фигурах. Однако обе оси симметрии хотя еще не были названы, но уже ясно чувствовались, так как требовалось расположение троек, петель, скобок «друг против друга».

Кроме чисто школьных фигур, тогда уже существовали упомянутые выше специальные фигуры. Эта отрасль фигурного катания, вполне своеобразная по выполнению, получившая дальнейшее высокое развитие в России, подтвержденное ярким результатом состязаний IV олимпиады в Лондоне, была наиболее характерна для русской школы катания.

К произвольному катанию не предъявлялось в то время таких определенных и строгих требований, как теперь;, в частности, громадное значение связности катания только начинало тогда выявляться, да и разнообразие фигур. в особенности в классе очень трудных, не было так богато. Но общий характер катания — трудность программы, с одной стороны, и красивая легкость исполнения, с другой, — был;, в сущности тот же самый.

Описываемый период фигурного катания, продолжавшийся до образования международного союза, в сущности закончился в России 1890 г. В этом году в Петербурге состоялось большое международное состязание по случаю 25-летия катка в Юсуповом саду. Это состязание, собравшее лучших фигуристов Европы и Америки, по своему значению равнялось мировому первенству: здесь встретились чемпион Америки Л. Рубенстейн, чемпион Германии венец Кейзер, победитель в Швеции в 1889 г. Сундгрэн, венец Динстль, швед И. Хульт, финн Катан и русский Лебедев, который после упорной борьбы вышел победителем. Рубенстейн, бывший вторым, показал чрезвычайно интересное и своеобразное катание американского стиля, совсем не похожее на манеру Дж. Гейнса: здесь центр тяжести находился в почти математически точном рисунке; как будто циркулем обведенные дуги, безукоризненно симметричные пересечения начал и концов их, точнейшее покрытие следа, — все это было невиданно совершенным; но малый размер фигур, отсутствие смелого размаха и красоты движений, некрасивые переходы на другую ногу с переступаниём и с подкладкой делали катание американца мало привлекательным для зрителя. Тем не.; менее влияние его на нашу школу все же сказалось в дальнейшем стремлении уточнить геометрическую правильность рисунка путем I) приближения спиральных форм линий к круговым и 2) замыкания фигур до взаимного пересечения концов их. Изданная в 1895 г. «Памятная книжка» СПб. общества любителей бега на коньках содержит обязательные фигуры уже в такой кольцеобразной и замкнутой форме, причем параграфы начерчены с диаметром одинаковым для всех трех частей их. Но там еще сохранены восьмерки с одной тройкой, двукратной тройкой и петлей, а крюки и выкрюки исполняются в форме восьмерок, а не параграфов, как теперь.  Специальные фигуры не выделялись в особую часть состязания, но в программе произвольного катания требовалось обязательное включение не менее пяти специальных фигур. От произвольного катания, кроме того, требовалась трудность и связность фигур, а также стройность и свобода телодвижений: именно связность фигур дала Лебедеву в 1890 г. наибольший перевес в произвольном катании.

В той же «Памятной книжке» 1895 г. предусмотрены разрядные испытания фигуристов; мысль о них была заимствована А. П. Лебедевым из постановлений питтсбургского конгресса 1868 г., но на деле они не имели никакого успеха; да и вообще после 1890 г. интерес к фигурному  катанию почему-то упал в Петербурге; застой продолжался до 1896 г., когда международный союз конькобежцев  назначил в Петербурге розыгрыш первого мирового первенства в фигурном катании. Изумительное катание мюнхенца Г. Фукса, отдельные фигуры венца Хюгеля (например, пируэт на одной ноге последовательно стоя,  сидя, стоя и на носке), блестящие специальные фигуры Сандерса, а также вновь установленная на международном конгрессе и действующая до наших дней программа обязательных фигур и правила состязаний (веттлауф-орднунг) расшевелили не только тогдашнюю молодежь, но и прежних конькобежцев: на правом пруду Юсупова сада была учреждена «академия». Пруд был отгорожен специально для фигуристов, и дважды в неделю по вечерам лучшие знатоки фигурного катания А. П. Лебедев, Е. А. Гельфрих, Н. И. Кревинг и др. давали уроки и советы по фигурному катанию всем желающим, записавшимся в эту первую в России школу. Изучение простейших основных фигур под их руководством принесло многим огромную пользу, и уже в следующем 1897 г. состязания на фигуры сильно оживились. В этом году на арену фигурного катания выступил сильный конкурент Обществу любителей бега на коньках? в лице СПб Кружка любителей спорта, избравшего А. П. Лебедева своим председателем. Первенство кружка по фигурному катанию было выиграно новичком Паниным, который и был записан кружком на состязание общества в Юсуповом саду. Состязание это собрало около десятка конкурентов, в том числе одного сильного представителя г. Юрьева—Римера; это был первый случай выступления в Петербурге иногороднего русского фигуриста. Победителем вышел представитель Кружка любителей спорта.

Рис. 54. Участники первого соревнования на мировое первенство 1895 г. (Фукс, Хюгель, Сандерс, Подусков).

В этом же году был установлен ежегодный розыгрыш Всероссийского первенства по фигурному катанию, которое было присуждено в 1897, 1898,1899 и 1900 гг. А. Н. Паншину. Последний не имел в то время конкурентов в своем классе и первенство доставалось ему без труда.

В 1898 г. двукратный чемпион России был посла» в Вену на юбилейное соревнование венского Трэнинг-клуба по случаю двадцатипятилетия катка Энгельманна. Но, встретив в Вене Г. Фукса, Паншин уклонился от борьбы с ним и стартовал только в разряде новичков, где и одержал победу; после этого за границей он больше не выступал.

Вообще за все время с 1898 г. по 1901 г. русское искусство катания на коньках, что называется, варилось в собственном соку и почти не двигалось вперед; заграничные фигуристы не приглашались, никто из русских не участвовал в международных выступлениях, и катание их, как выяснилось позже, сильно отстало от других стран.

До сих пор мы говорили исключительно о Петербурге, так как в остальной России фигурное катание просто не существовало, за исключением Москвы. Там все же что-то делалось, хотя и очень немного; фигуристы Москвы, работавшие на катке Яхт-клуба были невысокого класса — записавшийся однажды на первенство России москвич С.Шустов остался далеко позади Паншина. Но фигурное катание все же там оживлялось, и в 1900 г. Яхт-клуб даже издал брошюру «Фигурное катание на коньках», заимствованную из устаревших немецких изданий. Другие города обширной России не подавали никаких признаков жизни в отношении фигурного катания, и лишь редкие отдельные корреспонденции и обращения в комитет Общества любителей бега на коньках с запросами о системах коньков, о правилах катания и проч. указывали, что кое-где существуют единичные любители этого спорта.

Таким образом, к началу XX века мы подошли при полном незнакомстве с теми огромными успехами, которые сделало искусство катания на Западе. А эти успехи имели совершенно исключительный характер.

Вячеслав Измайлович Срезневский (умер в 1936 г.).

* Дe Паули был учителем гимнастики во всех военно-учебных заведениях и некоторых женских институтах Петербурга.