След

Документальный рассказ о том, как Харламов Валера стал Валерием Харламовым

...Поехал я с сынишкой за город. Идем через поле. Тишина. Издалека, из поднебесья, доносится самолетный рокот. Самого почти не видно, лишь серебристая точка в голубой бездне и белоснежный след над годовой — каллиграфически тонкий, а по мере удаления в пространстве и во времени он будто обрастает хлопьями, становясь распаханным разреженным воздухом. Человечек в два с половиной года сказал: «След, след в небе».

И я вспомнил Харламова.

Ассоциация возникла, заставляя сказать, какой след оставил Харламов в моей душе. В душе обыкновенного болельщика, одного из миллионов.

Мой двоюродный брат, давно уже не мальчик, жил в южном городе и так интересовался Харламовым, что, едва появляясь в Москве с командировочным заданием, заботился не о гостинице и не об обратном билете, а о билете на хоккей.

В очередной приезд брат, как обычно, предложил; «Пошли на хоккей». На что я возразил: «Ничего интересного, только ЦСКА — «Сибирь». Его довод ясно показал, до какой степени мы, живущие в хоккейной столице мира, не ценим этого: «Но Харламов-то будет!»

Матч выдался и впрямь средненький. Но вот Харламов получил шайбу и ушел за ворота, выехал из-за них, так и не отпасовав на «пятачок», и покатил вдоль борта, как раз под нашим сектором. Его преследовали все настойчивей, оттесняя к борту. Вдруг он подбросил шайбу и поймал ее на крюк клюшки. Сделал крутой вираж, обыграл одного игрока, двигаясь вдоль синей линии, — еще двоих. Спокойно опустил шайбу на лед и переадресовал ее партнеру. Трибуны замерли на какое-то мгновение, толком не наградив его овациями.

Вот так было. Сколько людей видело Валерия Харламова, столько разных запавших в память хоккейных миниатюр...

На вопрос, кто лучший нападающий мира, наши и зарубежные хоккеисты, словно сговорившись, обычно отвечают: «Харламов». Так говорили и Александр Мальцев, и Александр Якушев, сами мастера из мастеров.

Отличительные черты суперзвезд превращались с годами в своеобразные, но общепринятые термины: александровский дриблинг, альметовская точка, фирсовский щелчок...

У Харламова каждый находил «свою» неповторимость, именно ему запавшую в душу. Одни наслаждались его обводкой; другие — пасами, выражавшими остроту ума, интуицию и заботу о партнерах; третьи — неизбывной боевитостью; четвертые — видением и чувствованием игры; пятые — фантазией; шестые — бросками по цели, хитрыми и хлесткими.

И получалось, что у каждого был «свой Харламов». Это в сочетании с его человеческим обликом и являлось, на мой взгляд, истоком всенародной любви к Валерию.

Нечто похожее было и с Пеле.

Пеле и Харламов. Эталон футбола и эталон хоккея — вне стилей и схем, вне вкусов, о которых только в этих случаях действительно спорить бессмысленно...

Для меня особенно дорого ощущение человечности Харламова. Каждая встреча с ним — это была встреча с человеком, у которого всегда хорошее настроение, дела идут просто здорово, хотя в действительности передряг разных у него хватало.

Однажды мне крупно повезло в жизни.

Раскаленным полднем на пляже в Серебряном бору собрались мы с друзьями поиграть в футбол. Играли четыре на четыре, по десять минут. Очередь выстроилась длиннющая.

Заняли очередь и мы. Ждем. И тут подходят — Харламов, Петров, Михайлов и Лутченко. Спросили, кто последний, и присели под «грибком», о чем-то весело переговариваясь. Спустя примерно час мы наконец вышли. Выиграли. И встретились лицом к лицу с хоккеистами. Харламов собрался побегать босиком. Но этого ему не позволили: игра есть игра, и всякое случается. Чуть ли не каждый из ожидавших своей очереди протягивал свои кеды: «На, Валера, возьми мои». На «ты», но и без тени панибратства: он такой же парень, как мы, однако он — и гордость наша. Не дай бог получит травму, а им, как ясно было из разговора, назавтра улетать в Румынию.

Страницы: 1 2 3 4 5 6