Краса второй лиги

Пан разминается во дворике гостиницы под чинарой. Мяч вьется вокруг него как шмель. С колена на носок, подыграл плечом, подержал на макушке.
—     Пан, — зовет его запасной вратарь Гена, — чаю попей, передохни.
Не давая мячу коснуться земли, Пан берет у чайханщика горячую пиалу. Подсек мяч повыше, почти до пятого этажа.
С балкона своего номера зорко следит за форвардом Сережей Пановым, он же Пан, тренер Никитушкин. Скоро начнется сезон, Никитушкин будет переживать за очки. А сейчас он переживает за Пана. Как бы не увели. Толкутся тут всякие. Селекционеры. Давно они клинья подбивают под Пана, разбойники...
Пока мяч в полете, форвард Панов откушал самаркандской лепешки и отпил глоток зеленого чая. Вдруг Пан резко подался рывком вперед, будто на шею ему нечаянно свалился куль с мукой. Мяч так и прилип к загривку.
—     Какой техника, какой техника! — зачарованно бормочет вслед Пану чайханщик Галим. Галим болеет за «Пахтакор».
Форвард не спеша бредет, в кедах на босу ногу с развязанными шнурками, по дворику, жонглируя мячом.
—     Петрович, — лениво кличет он Никитушкина, — айда на базар! Пивом угощу с шашлыками...
Дразнит.
Никитушкин молит:
— Не губи нас, Пан, порежимь...
— Замучали чаем, — заводится Панов (22 гола за сезон, 180 рост, 11,2 — сотка), — уйду! Сезон отыграю, только вы меня и видели.
Форвард надавил на кнопку, отворилась дверь лифта, а там гном этот, Уханов. Из команды «Мотор». Засаду устроил.
Трехкомнатную, говорит, дадим, мебели —  вагон, в пищевой институт пристроим...
Пан держит мяч на лбу, водит бедрами, как танцовщица, Любит он с мячом повозиться. «Пан — работяга, — укоряет других игроков Никитушкин, — а вас из-под палки приходится заставлять с мячом работать, век бы вам его не видать, лодыри!»
Лифт ползет вверх, а Уханов все расписывает Пану квартиру с видом на набережную.
—     Море там у вас? — не глядя на Уханова, спрашивает форвард, катая тем временем туда-сюда на голове мяч как ртутный шарик.
—     Река, — сознается Уханов.
—     От нее одна сырость, — отзывается Панов, — на кой мне ваша река...
Уханов примолк. Панов плечом его подвинул, едва не уронив мяч, и вышел из лифта. Пока шел по длинному коридору, из 118-го номера кто-то нос высунул. Шепотом позвал зайти.
Этого Пан еще не видел. Лысый. Привет, говорит Лысый, от футбольной общественности города на Неве. Помним ваши голы в четвертьфинале Кубка. Пошел лазаря петь. Пан с мячом работает. Будто не слышит.
—     Сколько? — обрывает болтовню Лысого форвард, — ты мне прямо скажи: дадите копейку заработать?
Вербовщик оглянулся зачем-то на дверь и прижал к сердцу растопыренную ладонь. Пан скосил глаза: один палец загнул. Значит, всего четыре.
—     Скупость — большой порок, папаша, — укоризненно сказал Пан. — Опомнись, дядя! — форвард постучал Лысого по лбу как в калитку. — Это ведь не городки. Футбо-ол! Любимая игра миллионов. Да меня, к примеру, на Дальний Восток зовут в команду на ставку капитана... этого... сейнера!
—     Так там и театра порядочного нет, — отговаривает Лысый. Намек на артистическую профессию жены форварда Веры.
—     В самодеятельность запишется, — парирует Панов.    
—     Там кислородная недостаточность!
—     А у вас зато климат дрянной, слякотный, — замечает нападающий, играющий в команде второй лиги под номером «10». — Панова такой климат устроит...
У вербовщика от возмущений даже лысина покраснела:
—     Видали такого! Царей устраивал, а Панову не годится. Да кто ты такой!     
Перед самым носом Лысого Пан ловко поймал мяч на голеностоп и посоветовал:
—     Газеты надо читать, уважаемый. И вообще, папаша, кто же так сватает?..
Никитушкин бегает по этажам. «Где Пан?» В голове тренера колотится мысль: «Увели бомбардира из-под носа! Наобещали доверчивому парню райские кущи, сманили, и поминай как звали Пана — красу второй лиги». Видится Никитушкину ясно, как в дурном сне: везут злодеи Пана, для маскировки переодетого в полосатый халат чайханщика Галима, в такси к самолету, что прибывает через полчаса из Адлера. А там — ищи-свищи! Следите за рекламой...
...Толкнув ногой дверь своего «люкса», Панов убедился, что и тут поджидает его сват. С саквояжем на коленях. Сват, как по команде, прижал к груди пять пальцев одной ладони, а указательный второй руки поднял наподобие восклицательного знака.
—     Плюс талон на ГАЗ-24, — рванулся в прорыв форвард.
—     «Жигули», — твердо сказал богатый сват.
Пана азарт разобрал. Даже мяч сорвался с ноги, чего с ним никогда не случалось. Рванув на себе футболку, Пан выпалил:
—     И подписка на Джека Лондона впридачу?!