Впервые в шхерах

— Видишь,— сказал он, обращаясь ко мне,— линия на барографе со вчерашнего дня идет книзу. Это означает, что погода портится надолго, ветер усилится, дождь пойдет... Огребем мы завтра полундру...

Дядя оказался прав. На следующий день, выйдя утром на палубу, я не узнал таких красивых вчера шхер: островки в пелене дождя казались черными, временами налетали шквалы. Но так или иначе, а надо выходить. Команда «Руслана» надела «непромоканцы» — брезентовые куртки, штаны и шляпы, сапоги, взяли один риф на парусах, уменьшив тем самым их площадь. Отдав флагом салют гостеприимному яхт-клубу, мы вышли в залив.

До Котки, конечного пункта нашего похода, предстояло пройти несколько десятков миль. Побежали хорошо, хотя яхту почти до фальшборта клали на воду набегавшие шквалы. Ветер дул противный — нам в лоб, пришлось лавировать. Потом шхеры кончились, вышли на плес, где вольно гуляли ветры зюйд-вестовой четверти. Тут нам пришлось туго: шквал то и дело мог положить яхту на борт. «Эх, мало рифов взяли...» — посетовал дядя. Нас стало заливать, остров Рондо спереди по курсу скрылся в пелене дождя. Нос яхты то и дело уходил в воду, и волна мчалась по палубе. В каюте дребезжала посуда, поскрипывали дверцы шкафов, а когда ударяла волна, казалось, что находишься внутри барабана — корпус и рубка резонировали.

Так шли целый день, встретив только небольшой паровой корабль пограничной стражи, с которым обменялись салютом. Дождь надоел ужасно — ветер нес его капли почти горизонтально, прямо в лицо. Все же к входу на фарватеры к Котке мы дошли благополучно. Чтобы избежать сложной и длительной лавировки по ближайшему к нам восточному фарватеру, отец решил входить южным: тогда ветер будет дуть нам почти сзади — в бакштаг.

Вход на южный фарватер в Котку, через Аспенские шхеры, указывал в те годы створ двух маяков ра северной оконечности острова Гогланд. В хорошую погоду, как гласила дядина лоция, их можно увидеть за двадцать миль. Нам же довольно долго пришлось искать створ из-за малой видимости. Наконец он был найден, замечен курс по магнитному компасу, и «Руслан», покончив с лавировкой, в бакштаг помчался к входу в шхеры.

Аспенские шхеры состоят из больших и малых островов, надводных и подводных скал и названы так по имени Аспэ, одного из самых больших островов. Чтобы войти в тянущиеся миль на шесть шхеры, надо обнаружить знаки-башни Аспэ, а затем Луппи. Дядя уже увидел первую из них, когда вдруг я осознал, что не слышу своеобразного «рычания» за кормой, которое издавал мой тузик, рассекая кильватерную струю яхты. Кто-то крикнул:
— Тузик оборвался!

Быстро выбрали бакштов. Он оказался совершенно цел, но на его конце не было скобы — видимо, она отвинтилась. Страховочного конца яхты на тузик, к сожалению, мы не завели. Как же поймать верткий тузик на волне, при ветре в шесть баллов?

— Руками за туз не хватать! — предупредил дядя.— Верный способ потерять пальцы!

Несколько раз отец делал повороты, подводил «Руслана» к тузику, уже принявшему порядочно воды, но ухватить его не могли. К счастью, вспомнили, что на яхте есть самодельная кошка — небольшой трехлапый якорек, который отец применял на рыбалке в камышах. Вот эту-то кошку закинули на тузик. «Заарканенный», он опять побежал вслед за яхтой, направлявшейся к шхерам. Шхеры миновали довольно быстро, вышли опять на открытый плес. Но волны большой здесь уже не было — путь ей преграждали только что пройденные низкие, почти без зелени острова. Вообще Аспенские шхеры показались нам мрачными, менее красивыми, чем на подходе к Выборгу. Но, возможно, такое впечатление сложилось из-за ненастной погоды.

С плеса начался хорошо обставленный вехами фарватер, перестали высовываться из воды острые Скалы. Далеко впереди по курсу открылись тонкие высокие трубы лесопильных заводов на острове Котка. Когда подошли поближе, то стали видны и многочисленные пирсы, выступавшие далеко в море,— остров как бы ощетинился ими. У пирсов стояли пароходы и лайбы, грузившие лес. Кроме того, на пароходы грузили лес с барж и на рейде.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10