Предолимпийская неделя 1971 года

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Эстакада на трамплине — бетонная, наклон — самый обычный, но необычна конструкция переходной кривой от дорожки разгона к прыжковому столу. Большинству из нас это было непривычно, мы не могли сразу найти правильную стойку для отталкивания. То нам это удавалось, то нет. Но о худшем я еще не сказал: ветер! Норвежский эксперт Солбаккен установил, что в районе трамплина ветер дует в течение 340 дней в году, причем его сила очень быстро меняется. 5 февраля сила ветра менялась от двух до девяти метров в секунду. Допустимая же норма — три метра; если не дует резкий, порывистый ветер и безопасность участников соревнований не находится под угрозой,— шесть метров. Мне казалось, что Международной лыжной федерации будет нелегко настоять на соблюдении этого предписания. Со стороны моря веял едва заметный ветерок, а минуту спустя он превращался в вихрь, чуть ли не переворачивающий нас в воздухе.

В день торжественного открытия предолимпийской недели, в воскресенье 7 февраля, я утром поехал на тренировку. На обратном пути нам с тренером Олекшаком пришлось взять такси, и все же мы опоздали, и в торжественном параде нас представлял один Циллер. Он, как старый солдат, шагал со знаменем в руках. Торжественная церемония состоялась на зимнем стадионе с трибунами, вмещающими 50 тысяч зрителей. Я бы никогда не поверил, что подобный стадион предназначен не для футбола!

Прыжки на среднем трамплине состоялись на второй день после открытия.

Пробный прыжок мне удался настолько, что я бы очень хотел повторить его на соревнованиях. В первом круге это почти удалось. Прыгнув на 83 метра, я был третьим. Между лидером Касаей и мною разрыв был небольшим. Но зато второй прыжок был значительно слабее— 75,5 метра, и я передвинулся на пятое место.

Победителем стал хозяин трамплина Касая. На второе место вышел советский прыгун Жегланов, на первый взгляд казавшийся самым слабым спортсменом в советской команде. Третье и четвертое места заняли спортсмены из ГДР — рекордсмен мира Вольф и Шмидт. Самые дальние прыжки в первом и втором кругах были у Морка — 88 и 84 метра, но он, так же как и его земляк Берг, олимпийский чемпион Белоусов и американец Своор, закончил свои прыжки падением.

Пятнадцать тысяч зрителей восторженно рукоплескали своему любимцу, хотя победа этого серебряного призера татранского чемпионата мира и лучшего прыгуна Японии не стала ни для кого сюрпризом. В беседе с японскими журналистами я похвалил Касаю и Морка и констатировал, что сам рассчитывал на лучший результат. Чтобы не подозревали меня в излишней самоуверенности, я добавил, что об Олимпиаде могу сказать лишь то, что во второй раз мне не стать ее чемпионом.

Пять дней спустя состоялись соревнования на большом трамплине. С ним я не успел «сжиться» по-настоящему, поэтому в день соревнований был настроен пессимистически. На Окураяма, вероятно, никто не мог объяснить, почему он выиграл соревнования или очутился лишь на двадцатом месте. Оба моих тренировочных прыжка были совершенно одинаковыми: одинаковое отталкивание, полет в воздухе и приземление, и все-таки один из них был хорошим, а второй — коротким, неудавшимся. Разница в дальности между прыжками доходила до пятнадцати метров не только у меня, но и у большинства европейских прыгунов. Утешало только то, что нас таких было много.