Незабываемый Монреаль
Расставшись с ребятами, я направился к руководителям советской гандбольной федерации Владимиру Степановичу Кривцову и Борису Алексеевичу Юмашеву. Они были удручены проигрышем. Я объяснил им, что пусть очень проблематичный, но какой-то шанс у нас есть. В этой ситуации необходимо, чтобы встречу судили объективные арбитры, которые сумели бы не поддаться давлению, которое на них наверняка будут оказывать поклонники сборной ФРГ. Такими арбитрами, на мой взгляд, были шведские судьи Олссон и Нильссон.
Вернувшись в Олимпийскую деревню, я сразу же прошел к ребятам. Все ждали, что я скажу. И тогда-то я и бросил им соломинку, сказав: «Ребята, сборная ФРГ обыграет «югов». Штенцель не может уступить в этом матче. Все решится в нашей игре с ФРГ. Значит, наша судьба в наших руках».
Кривцов и Юмашев добились того, чтобы эту игру судили шведы. Видимо, многие были уверены, что Олссон и Нильссон проявят «западную» солидарность и в меру сил помогут сборной ФРГ. Однако, как показал ход матча, шведские арбитры оказались верны себе, своим убеждениям и высоким принципам спорта.
Накануне игры мы провели усложненную тренировку. Я предложил игрокам новые тактические варианты. Мне это было необходимо, чтобы переключить внимание спортсменов с общих задач на частные, дать отдых их психике. Этот урок тактики, по-моему, захватил ребят. Таким образом, до обеда я сумел их занять. Затем мы сели в автобус и отправились на игру. Все эти два часа я провел на ногах, подходя то к одному, то к другому, подбадривая спортсменов, вспоминая что-то смешное, забавное (но не слишком, чтобы не расплескать преждевременно эмоции)...
Приехали. Час отдыха. Выпили по чашке кофе. Перед выходом я сказал:
— Вы побеждали много раз. Так было, и так будет. Вы не можете уступить сегодня, не можете проявить слабость, бесхарактерность. Потому что это было бы предательством по отношению к тем, кто сегодня ждет от вас победы...
Я произнес это, и в моем сознании вновь возникли суворовские полки...
Вот они бросились в стремительную контратаку, и ошеломленные французы лишь спустя минуту смогли ответить ружейным и артиллерийским огнем. Но русские уже сблизились с ними, началась рукопашная, и неприятель побежал...
— Если же вы не сумеете победить, — продолжил я свое «напутственное слово», — то для меня это будет означать, что вся моя жизнь была ошибкой. Ну, ребята, двинулись!...
Пока мы шли, кто-то, как это всегда бывает, приветствовал нас, а некоторые из моих зарубежных друзей, похлопывая меня по плечу, шутили:
— О, Анатоль... Ты проиграл. Голова капут... Сибирь тебе...
Войдя в зал, я кивнул судьям:
— Гутен таг, Нильссон унд Олссон!
Они мне отвечают:
— Анатоль! Ты человек без головы. К чему любезности? Разве для тебя имеет значение эта игра? Ты уже не в финале...
А как картинно, во всеуслышание здоровались с арбитрами руководители сборной ФРГ! С трибун, заполненных поклонниками немецкой команды, раздавались громкие отрепетированные приветствия, в воздухе реяли флаги и плакаты. Болельщики жаждали укрепить дух своей команды, усилить своими эмоциями ее боевую мощь...
Но когда судьи подбросили мяч, наши вступили в игру с такой страстью, что питомцы Штенцеля, как мне показалось, слегка растерялись. Гандболисты ФРГ пошли в атаку — наши очень жестко, правда в пределах правил, встретили одного, другого, третьего... И игроки сборной ФРГ стали отступать и проигрывать схватки.
Верхний «этаж» мы берем блоком, боковые «редуты» обходим на скорости, в контратаках оказываемся быстрее...