Криминальный матч в «Вестфаленхалле»

Я ответил, что забивать голы в дортмундском баре, конечно же, легче, чем в Москве. Однако моих слов никто не слышал. Они потонули в хохоте и аплодисментах, которыми все собравшиеся наградили своего кумира, чья реплика была воспринята как образец остроумия.

На Олимпиаду сборная ФРГ не приехала. И вот теперь на чемпионате мира нам предстояла новая встреча с командой, руководимой Владо Штенцелем, который не раз заявлял, что «золото» и «серебро», завоеванные в Москве спортсменами ГДР и Советского Союза, автоматически обесцениваются тем, что в олимпийском турнире не выступала лучшая гандбольная команда мира — сборная ФРГ.

...Когда мы ехали из Дуйсбурга в Дортмунд, в автобусе вновь зазвучал «Маэстро», и музыка сразу же с какой-то удивительной властностью соединила все наши эмоции в единое, сложное чувство... Мы прошли в раздевалку, и здесь произошел вроде бы совсем незначительный инцидент, который тем не менее заставил нас поволноваться.

Мы, тренеры, как всегда, оставили команду в раздевалке, а сами задержались в коридоре. Со мной были Юрий Климов и Александр Кожухов. Стоим мы, обсуждаем, что сказать ребятам перед стартом, вдруг дверь раздевалки приоткрывается, и я вижу Мишу Васильева, который как-то странно на меня поглядывает. Что с ним? Я забеспокоился, но не подал вида. И здесь из раздевалки выходит Кидяев, подзывает Климова и что-то говорит ему на ухо.

Климов поворачивается ко мне:
—       Анатолий Николаевич, что делать? Васильев забыл футболку.

Краем глаза я видел, что Васильев испуганно смотрит на нас. (Напомню, что от Дортмунда до Дуйсбурга километров 60 — за футболкой не сбегаешь.) Я понимал — от того, что сейчас скажу, зависит, пойдет или не пойдет у него игра. Поэтому совершенно спокойно, как будто бы ничего особенного не произошло, окликаю его:
—       Миша, ты что, забыл футболку? Игровую?
И в это время Кожухов воскликнул:
—       Как? Да он сошел с ума! Футболку невозможно заменить! За это дисквалификация!

Я тут же дал знак Кожухову замолчать, но Васильев услышал его слова. Пытаясь спасти положение, я быстро сказал:
—       Ничего страшного! Сейчас мы тебе другой номер нарисуем и приклеим к футболке лейкопластырем. Кто у нас сегодня не играет? Федюкин? Давай свою футболку. Доктор, ну-ка сделайте из восьмерки десятку...

Но было поздно. Васильев, который впервые участвовал в чемпионате мира, понял, какой страшный удар нанес он команде. Он в стартовом составе, а у него нет футболки... И хотя мы нашли решение — вырезали из восьмерки среднюю часть, добавили две полоски и единичку, Васильев так и не смог прийти в себя.

Первые минуты матча были невероятно тяжелыми. Зал стоя поет гимн ФРГ, трубят трубы, трещат трещотки, мечущееся пламя факелов освещает развернутые знамена... У Васильева мяч валится из рук. Один из сильнейших наших нападающих (кстати, все последующие встречи он провел отлично), Миша так и не смог собраться. Виноваты были и мы, тренеры, которые не смогли сыграть психологический экспромт с листа, как полагалось опытным педагогам.

...Сначала повели западногерманские спортсмены — 1:0, 2:1, 3:1, но затем наши ребята заиграли в свою силу и победили 24 : 16. Сборная ФРГ была разгромлена. Владо Штенцель, как-то жалко улыбаясь, подошел ко мне, пожал руку и, сказав: «Да, у вас очень хорошая команда, вы фавориты номер один», — пожелал нам удачи...

Тогда я не знал, что мячи, забитые нами в этом матче, полностью разрушили бастионы величия, окружавшие Штенцеля в течение ряда лет. В те минуты я, естественно, не испытывал ничего, кроме счастья победы. Сейчас же, когда я знаю, что поражение на том чемпионате мира закрыло перед Владо двери и сборной команды, и ведущих клубов ФРГ, я совсем по-другому всматриваюсь в образ человека, который на протяжении долгих лет был моим главным конкурентом.